В серии „10 лучших парфюмов от…“ я, наконец-то, сунулась на опасную территорию. Вообще, c Малля – старожила моей коллекции – этот ряд, наверное, надо бы было начинать. За 15 лет случалось многое – я страстно влюблялась в каждый из их ароматов, и они были для меня эталонами. Потом пришли Эсти Лаудер, которые безвозвратно перекроили несколько из ‚Моих‘ Маллей (Мускус и Ирис я им не могу простить до сих пор). В истории моего восприятия марки были взлеты и падения. Были успехи (звенящие хрусталем и металлом жасминовые цветы Superstitious), и была конъюнктура (я еще помню, в какое время появился Портрет Леди). Было жесткие разочарования – Rose&Cuir; фрустрировала меня настолько, что к Джунглям я не дошла до сих пор.
Сегодня же – о той десятке, года спустя все так же приводящей меня в состояние неги и восторга.
Важно❗ Все ароматы, выпущенные до перенятия дома ЭЛ, у меня в старой версии (кроме Лилии и Carnal Flower, которые (на момент покупки), к счастью, не стали особо трогать и кроить). Некоторые композиции изменились ОЧЕНЬ сильно – от старого Мускуса, например, общего осталась лишь этикетка.
En Passant
Море из соцветий сирени, взвесью плавающее в дождевой воде, шершавые цветы, зеленые переломанные веточки и прелое сено. Самая красивая зарисовка гениальной Джиакобетти на тему природы.
Iris Poudre
Мое воплощение совершенного законченного аромата, мой signature scent, мое олицетворение женственности. Мои любимые древесно-ирисовые туманы, отхлестанные по щекам пуховкой с пудрой. Слово ‚альдегиды‘ пугать не должно – их добавлено ровно столько, сколько надо для создания шелковых цветочных переливов ирисов и мелких садовых роз.
Musk Ravageur
Есть один парфюм, при описании которого меня не потряхивает от слова „Эротичный“. Старый Разрушительный мускус. Русель создал аромат, от которого подкашиваются коленки и падают панталоны.
Плятский мускус, мягчайшая замшевая кожа с увесистой долей винной гвоздики, пригоршни специй, щедрой рукой плеснутые в флакон, и сухая бальзамическая база. Готова простить марке многое, но только не кастрацию MR в новой версии.
Une Rose
Роз у месье Малля в коллекции не меньше, чем в английском саду. Я сдержанно отношусь к овощному салату Rose&Cuir; и желала бы, чтобы Портрет раскрывался на мне менее вульгарной теткой. А вот в Une Rose я нашла лучшую розу, которую когда-либо пробовала. Свежие мелкие розы с каплями росы – и розовый хмель, источаемый кожей. Настоящие розы, вьющиеся по забору – и фантазийные розы, которые пахнут вином, медом и землистым трюфелем.
Избыточный гимн самому прекрасному из цветков.
Le Parfum de Therese
„Я сделаю так, чтобы зацвели камни, и запели птицы“ – выбито на камне при входе в дом и лабораторию семьи Рудницка в Кабри.
В Парфюме Терезы запели фрукты. Эдмонд Рудницка мог бы в жизни не сказать и слова о своей любви к жене.
За него бы все сказал этот аромат.
Для меня это самый красивая фруктовая композиция в мире (замечаете, сколько слов „Самый“ и „Идеальный“ у меня по отношению к Маллю?), разогретые на солнце фрукты, теплая мякоть дынь, вязкие сливы, мягчайшие лайковые перчатки, акватические цветы и специевые пряности. Идеальнейшее воплощение фруктового шипра, сложные многослойные духи „без времени“.
Bigarade Сoncentree
У Малля в коллекции есть несколько цитрусовых ароматов. Cologne Indélébile я считаю полным провалом, а Магнолия раскрылась на моей коже чем угодно, только не магнолией. Удивительно для меня то, что пока все вокруг любили бестелесные Талую Воду и Ангелику, я у Малля для себя выудила лишь одного ‚Эллену‘, и им стал злой клацающий зубами Бигарад. В новой версии из этой пираньи сделали более веселые невызревшие мандарины, старый же Бигарад создает ощущение, будто тебя остервенело натерли едкой зеленой цедрой и дали сжевать килограмм лимонных косточек. Прекрасны, впрочем, оба, причем в новом также расцвел изумительный апельсиновый цвет.
Lys Mediterranee
Зеленые легкие лилейно-парфюмерной планеты. Флешье создал идеальную парфюмерную лилию, которая живет и дышит, хрустит зелеными листьями и пачкает руки млечным соком, скользит под пальцами бархатным пушком и оставляет на коже пыльцу тычинок.
У запаха лилии репутация хромает и в реальной жизни, и в парфюмерном виде. И именно у Малля/Флешье она не пахнет ни падалью, ни подворотнями, ни загробным миром или удушающим букетом. Чистые звонкие и очень правдоподобно звучащие цветы, подбитые зеленью и соленым воздухом.
Carnal Flower
Парфмир тубероз для меня делится на две эталонные части: пластиково-замлянично-молочный (а-ля) Фрака – и молочно-зеленые дебри Miracula и Carnal Flower. Я обожаю Миракулу, славную, юную и беззубую. Но Carnal Flower – живое воплощение всей противоречивой сущности туберозы; вроде бы только что она сидела по уши в траве и плела венок из зеленых одуванчиков в саду, а теперь шипит бензиновыми цветами и похотливой анималикой на пляжном лежаке, под тропическим маревом.
Идеальная ‚зашкуренная‘ тубероза, с периодическими знойными всплесками.
French Lover
Елку с мороза внесли в распаренный дом, попадавшие шишки расцарапали паркет, клейкая живица оставила за собой след на дереве. Столь точное попадание в хвойную тему удалось лишь двум ароматам – Silver Edelweiss от Aura of Kazakhstan и маллевскому Любовнику. Но последний не только о елках. French Lover пахнет морозной хвоей и влажной осенней листвой, красивейшим ветивером, с которого счистили землю, и стаканом с джином, два дня постоявшим на деревянном столе.
Lipstick Rose
Сколько их было, сколько раз парфюмеры пытались воплотить этот запах, у скольких случался провал, а скольким удалось. Но у Швигера осталось „право первой брачной ночи“ – именно он наиболее точно и скрупулезно воссоздал аромат маминой помады из детства (который позже пытались скопировать многие).
Знаю, что с Липстик дружат далеко не все – меня он сводит с ума; он пахнет волшебным миром маминого трюмо, красной помадой и баночками с кремом, а еще хрустящими засахаренными фиалками из жестяной банки и стертыми в кашу розами, пересыпанными пудрой.