Всем добутр! Данный ароматно-географический текст оформился в слова и стоны после моих весенних Римов – один спонтанно случился в апреле, а другой в мае (Пожалуйста. Никогда не ездите в Рим в мае).
Я уже не раз писала, что Рим – мое центральное место силы, моя самый любимый город в мире. В Риме мне всегда хочется объять необъятное – это тот город, которому требуется минимум 4-5 дней, чтобы хотя бы немного поскрести по поверхности и осмотреть основные достопримечательности.
Обычно я делаю список того, куда хочу успеть в этот раз, и этот список обычно отправляется в мусорку через час, потому что все, что мне действительно хочется делать в этом городе, это бесцельно шататься по любимым местам, есть, пить s любить s, любоваться, заходить в темные церкви и обмирать от восторга перед каким-нибудь шедевром Бернини в запыленном углу.
А еще Рим – это запахи. И не самые приятные. Но и самые чудесные в мире.
Каждый город в мире чем-то пахнет.
И сегодня я хочу поговорить о Риме.
И его ароматных местах.
И о парфюмах, которые его воплощают.
Рим – это запах шкворчащего булькающего кофе и сладких плюшек. Каждый раз, когда я захожу в любимую Золотую Чашку, я останавливаюсь на пять секунд, чтобы вдохнуть полной грудью этот аромат. Запах молотых зерен, кофейного жмыха, металлических поверхностей La Cimbale и ванильного крема, вытекающего из небольших круассанов.
Эти римские запахи лучше всего переданы в Carthusia Terra Mia и Francesca dell’Oro в OneMore. Франческа больше о десертах, которые окунают в кофе и отправляют в рот. Картузия – о кофе, которым запивают фисташковый корнетто.
Рим весной и летом – это огромная масса звездчатого жасмина, укутывающая стены, входы в метро и отбитые углы терракотовых домов.
Этой весной я впервые попала на его цветение – и если в апреле я пила на брудершафт с каждым апельсиновым деревом, то в мае жертвой стали все жасминовые кусты города.
По ароматному профилю звездчатый жасмин похож скорее на самбак – в нем есть эта своеобразная банановая сладость. Лучшее воплощение римского жасмина – это Grandiflora Madagascan Jasmine, а если чуть урезать сладость, то можно подумать, что весь Рим надушен Sammarco Alter.
Рим – это гигантские шапки пиний. Вдоль Фори Империале, вдоль Аппиевой дороги и на холмах Яникула. Они пахнут более хвойно-влажно весной и сухо-зелено под палящим солнцем – как будто иголки рассыпаются в пыль.
Я люблю ходить, любоваться и вдыхать запах пиний в двух местах. Parco del Colle Oppio – огромный пустынный парк (с раскопками Золотого Дома Нерона), где все небо в узор пиниевых шапок, а на горизонте Колизей.
И на Авентине и в пустынных садах Бенедиктинского монастыря. Там благословенная тень от пиний и кипарисов, и запах благовоний, впитавшийся в стены собора.
Чистокровной рощей из пиний, уходящих в небеса, и каменной пылью раскопок пахнет Raer Scents 04 Cedar & Ginger (дайте лишь схлынуть первой имбирной волне)
Ощущение же нахождения в садах монастыря изумительнее всего передает Francesca dell’Oro Bihaku, воплощение небесных ангелов, сотканных из ладана, пиниевых рощ и сбором трав из-под палящего итальянского солнца.
И Tobba Force. Пахнет он так, будто кипарисы и пинии сада вместе с шишками и иголками уварили в варенье и подпустили туда минерального дыма.
Еще один кандидат, которого вообще-то селили в горы, но оказался он в Моем Риме – Aura of Kazakhstan Music of Mountains
Клейкая сосновая живица, растертые иголки, сухая пыль рассохшегося дерева, свежий ярко-зеленый мох. Сверху присыпано сладковатой корицей, которая, впрочем, быстро сходит на нет.
Рим – это туннель из платанов, на километры тянущийся вдоль Тибра, и каменные стены набережной, и нежно-зеленого оттенка Тибр, плещущийся под стенами. У замка Св. Ангела он более мшисто-зеленый – у Тиберины, бурлящий на ‚порогах‘, ярко-салатовый. Тибр не имеет ярко-выраженного запаха (и, слава Богу, не пахнет неприятно), но при прогулках вдоль реки, укутанный горбатыми ветками платанов, нет-нет, но оплескивает тебя свежим запахом воды, древесной зелени и легкой приятной мшистости.
Есть ровно один аромат, который идеально воссоздал вот это настроение ольфакторного набережного Тибра выше – Sous le Pont Mirabeau от Etat Libre d’Orange. Минерально-мшисто-рассольные прогулки вдоль городской реки
Рим – это пурпурная глициния, пахнущая сиренью, пудрой и миндалем. Она цветет на многих углах и в садах, от виа Джулия и виа Баччина (полудеревенская улочка в самом центре Рима, где глициния свисает прямо над головами) до парков Боргезе или Челимонтана. Я хожу кутаться в глицинию в одно из моих любимых мест в Риме – на виа Маргутта. Чудесный заросший зеленью и цветами отрезок, соединяющий пьяцца дель Пополо и Испанскую площадь. Тут обычно не так много людей, зато много галерей и антикварных.
И если вам повезет, и двери под номером 33 буду открыты, то можно попасть внутрь двора, где открывается какой-то другой мир – десятки переходов, двориков, квартир и галерей, и все это плотно укутано зеленью и цветами, жасмином и глицинией. Я прошмыгнула туда рано утром, когда гуляла по рассветному Риму, но так и не смогла понять, что же это за место. Знаю лишь, что там внутри, в том числе, был отель Margutta’s Garden.
Правильную глицинию в парфюмерии я не нашла. Но очень хорошие приближенные к ней композиции – это Parle Moi Totally White и старая снятая Вистерия Acca Kappa.
Рим – это запах влажных камней вдоль Тибра, разогретых камней форумов, мокрых каменных окантовок берниниевских фонтанов. Они пахнут очень по-разному в разное время суток – чуть заплесневело-мокро ночью (особенно если на них не попадает много дневного солнца) и влажно-минерально днем.
(одно из самых прекрасных зрелищ в Риме, к слову – античные развалины форумов с Фори Империале ночью, с правильной подсветкой) )
Петрикором и влажными камнями, еще не успевшими высохнуть под солнцем после дождя (причем, дождь был явно с примесью перца), пахнет невероятный Sillage Suave от Manos Gerakinis.
Камни и глина, запечатанные острой зеленью и ирисовой трухой – Maître Ceramiste от Extrait d’Atelier и Electric Wood Room 1015.
Разогретыми под палящим солнцем камнями (с остатками перца из Sillage Suave) мне пахнет Ганнимед.
И, наконец, приз за самую необычную интерпретацию уходит Atelier des Ors Noir by Night – он пахнет камнями, по которым лезет рассольный мох.
Рим – это апельсиновый цвет. Каждый, кто читал про Рим, наверняка читал и про апельсиновый сад на Авентине. Так вот, уйдите от сада в сторону „замочной скважины“ – рядом с ней находится еще один, но пустынный сквер с апельсиновыми деревьями. Они не огорожены поручнями, рядом плещется мшистый фонтанчик – можно сесть прямо под деревом и тихо задыхаться как астматик. От восторга. Цветущие апельсиновые деревья – один из самых прекрасных запахов в мире, окутывающий вязким медово-белоцветочным облаком.
Если же вы приехали в Рим не весной, не отчаивайтесь. Спуститесь с Авентина, вниз мимо чудесного отеля San Anselmo (вдоль этой дороги, к слову, в апреле туннелем цветет ярко-розовый багрянник), к Чирко Массимо. Напротив древнеримского ипподрома сад, где буйствуют розы. Разгоряченные на солнце, они выносят на дорогу медовый маслянистый аромат цветов.
Тот Самый Аромат цветуших апельсиновых деревьев я нашла в нескольких ароматах. Самыми достоверными оказались Jo Malone Orange Blossom, Matiere Premiere Neroli Oranger и древний артизановский Флердоранж (в не правильная доля медовости, которая лишь частично присутствует в первых двух).
Рим пахнет свежими фокаччо в Трастевере, свежим тестом и пряными травами. Маритоцци (булочками, наполненными сливками) или cornetto con pistacchio, где-то в кондитерских в переулках у Кампо ди Фьори. Свежим теплым хлебом, поставленным на стол в обеденном Еврейском Гетто.
Корнетто с маслянистой подложкой, сахарной пудрой и ванильной начинкой (часть из которой протекла и закарамелизировалась сбоку) пахнет Moresque Seta.
Теплым хлебом, пряниками и молочным сандалом – Incarna Gella.
Ладан. Мирра. Благовония. Музеи Рима – его церкви. Это маленькие сокровища, наполненные работами Бернини, Караваджио, Микеланжело. Это огромный собор Св. Петра, где Мария плачет над Иисусом (Пьета. Самая гениальная скульптура в мире) Это блистающие золотом мозаики крошечные церкви в районе Виминальского холма и величественные соборы Трастевере. Первую, Санта-Пуденциана, я люблю больше – маленькая темная с апсидой и капеллами, горящими в темноте золотом и цветом. Во второй легче дышится и много света, столпами спускающегося с вершины на землю.
Никто не обходится с парфюмерными благовониями достовернее чем итальянцы.
Но один француз среди них затесался. Jovoy La Liturgie des Heures – безмерно аутентичный запах готических соборов, стен, впитавших вековые благовония, заплесневевшие темные углы и чуть рассохшиеся деревянные скамьи.
Два же самых достоверных парфюмерных воплощения римских церквей для меня сделали Angela Ciampagna и Antonio Alessandria. Rosarium и Dies Aurorae соответственно – о соборах, кадильницах, солнечных зайчиках на каменных стенах и гортанных пениях, звук которых мечется между высокими сводами. Алессандрия свою композицию дополнительно снабдил увестистой долей меда – то ли оплавившиеся свечи, то ли похороны пчелиного улья, то ли сладости для детей после воскресной службы.