От момента, когда я, икая от возмущения, утрамбовывала блоттер с Мышью на дно мусорки, до моего признания „Я люблю марку Zoologist“ прошел не один месяц.
Но я ее полюбила.
Zoologist – это НЕ что-то СОВЕРШЕННО иное, тру-ниша, непохожая ни на что итд. Большинство ароматов легко воспринимать и просто носить.
При этом это один из интереснейших представителей на рынке. Никто ни сочетает в себе абсолютную разность ароматов, без единого ДНК, и столь последовательно и понятный концепт, так как Zoologist. Звери и окружающий их ольфакторный мир.
Cегодня речь пойдет о 10 ароматах, которые стоит попробовать у марки в первую очередь.
Nightingale Приятельница назвала его „образцовым цветочным шипром“, и я лишь добавлю, что Соловья нужен всем, кто желает подружиться с цветочными шипрами, но кого отпугивают строгие шипровые конструкции „по струнке“.
Nightingale прекрасно подходит под эти требования – розовый полупрозрачный шипр; светлые звенящие струящиеся японским шелком верхи и темные низины. Соловей, слегка перебравший сливовой наливки и запутавшийся в цветочных зарослях.
Hummingbird Один из самых понятных ароматов марки, Колибри – это пестрое бесконечное мелькание весенних цветов в ледяном пунше. И если из более серьезного Соловья вынуть возрастной шипровый скелет, то останется Колибри – придурашная молодость, нацепившая на себя все цветы, выползшие на поверхность в мае.
Но при этом Соловей звенит – а Колибри метит все окрестности плотным цветочным медом.
Tyrannosaurus Rex То, что я ожидала от Бофортов. Но в Бофорт ожидаемые порох с ромом, взрывы и бамболейло на корабле свернулись для меня в заплесневелую тряпку.
А искомое нашлось в Тиранозавре.
Цветы, абрикосы и сухофрукты, спаленные на гигантском костре. Пахучие смолы, немного мастики. И вычесанная животность. Агрессивный вояка с поля боя, уснувший мордой в бочке с ромом (рядом с Rhinoceros).
Beaver Аромат на тему пресноводных экосистем. Бобра обильно удобрили зеленью, корой деревьев и прошитой светом липой в воротнике из копченого кастореума. Свет и тьма из Соловья у бобровых запруд. И одна из прекраснейших парфюмерных лип.
Moth Пьяный Мотылек в обличии пекинской утки. Почти-что-гениальная работа Томо Инаабо (на контрасте с его же Соловьем; впрочем, любовь автора к винтажам чувствуется и там и там). На данный момент Moth наверное, мой самый любимый аромат у марки. Специевый огонь, булькающий глинтвейн, цветочный аккорд из розы и пудровой горчащей мимозы, который оплели смолы и дым.
Bat Я его ненавижу, мне от него плохо, я даже не готова признать его ценность как арт-объекта – это для меня антипарфюм Nr 1.
Но я трясусь над каждой его каплей. Это самый интересный аромат во всей моей коллекции, в случае когда надо разговорить людей. И его стоит попробовать хотя бы для того чтобы знать, что получается, если плюнуть в лабораторную пробирку переизбытком геосмина.
Примечание – речь, конечно же, о старом Bat. В новом вместо картошки в землю закопали переспевшие тропические фрукты.
Squid Я всегда благодарна за акватику, отходящую от стандартов. К Кальмару у меня одна претензия – мне очень жаль, что Баррель не дотянула прекраснейшее солено-острое начало до конца. К концу Squid действительно съезжает в холодную банальную акватику. Но первые пару часов прекрасны. Просоленные испещренные морем остатки дерева, выкинутого на берег, смолистая камедь, жухлые травы, морская соль на зубах и скрипяще свежий йодистый воздух.
Macaque Лучшие в парфюмерии яблоки, окутанные запахом кедровых лесов и парами ладана.
Макаки в концептуальном видении Вонга и практическом исполнении МакКартни торчат высоко в горах, на пороге японского храма, лопают яблоки, закусывают корнями растений, запивают жасминовым чаем с ложкой меда, вытирают лапы кедровым мхом и используют кедровые иголки как зубочистки.
Civet Вспоминая цибетин – запах не для слабонервных – на этот аромат я возлагала наименьшие надежды. В конечном итоге, именно Циветту я заграбастала в коллекцию вторым номером.
Это могло бы быть совместной работой Сесиль Зарокян и Томоо Инабо. Прекраснейшее воплощение медово-фруктового шипра на современный манер – вяленые фрукты, миндальная горечь, подсвеченная золотом тубероза. Плотные медово-специевые и бальзамические одеяния, простеганные цитрусами. И немного анималики, далеко не такой страшной, как у прототипного героя парфюма.
Dragonfly Парфюмерный импрессионизм в его идеальном воплощении. Dragonfly парит и переливается, и от первого до последнего вздоха окутана прозрачным рассеянным светом. Стрекоза – три зарисовки одного дня, от утреннего „синего часа“ до вечерних сумерек. Утром – озерной туман, дождь и осока из воды. Днем пруды расцветают кувшинками и водными ирисами, а над кромкой воды носятся стрекозы при полном параде – на голове венок из мохнатой канареечной мимозы, на лапках миндальный гелиотроп, а крылья припудрены рисовой пудрой (Ну не спрашивайте, откуда у стрекоз мимоза, миндаль и пудра. У Zoologist вся фауна немного куку).
В сумерках же растворяются запахи сырых гиацинтов, остывающих деревяшек и зеленой дымки.
P.S: Мимо списка вплотную, но пролетела Bee. Если честно, то я ожидала от нее бОльшего, чем просто конфетно-леденцового меда. Но на фоне Колибри, весело расплескивающей направо и налево цветочный нектар, и Мотылька, завязшего в горчишном меде с бутылкой рижского бальзама, Пчела потерялась однозначно.