Фирма: Laura Biagiotti // Год выпуска: 1996 // Автор: Sophia Grojsman
Пробуя уже второй за последнее время снятый аромат Лауры Биаджотти, я постепенно прихожу к выводу: в том, что с производства исчезли «Venezia» и «Sotto Voce», нет ничего трагического. Иногда — а если честно, довольно часто — снимают как раз те ароматы, которые и не были шедеврами.
Знаете это ощущение: в полной тишине мягко шуршат юбки из тафты, едва слышно позвякивают подвески хрустальных люстр, и эти звуки словно лёгким покалыванием отзываются в кончиках пальцев. Именно таких впечатлений я ожидала от «Sotto Voce». Лёгкие шорохи, шелесты, почти неуловимое дыхание аромата. Пастельные оттенки, тонкие пальцы, приглушённый шёпот, в котором угадываются лишь полутона слов. «Sotto Voce» — «вполголоса». Воздушный, сдержанный аромат.
Как оказалось, ориентироваться на название и рекламные образы — не самая надёжная стратегия. Иногда всё-таки стоит читать пресс-релизы.
На моей коже «Sotto Voce» — это спелые, почти перезрелые персики, лежащие на блюде под палящим солнцем. Плотный, засахаренный, горьковато-карамельный фруктовый запах. В первых нотах аромат до боли напоминает снятый Kenzo Kashaya — вероятно, тем же пронзительным горько-персиковым аккордом. Никакого камертона здесь нет: скорее тяжёлый удар гонга, утонувшего в густой фруктовой массе.
Постепенно из этой карамелизированной фруктовой сладости проступает цветочный аккорд — тяжёлый и неподвижный, почти каменный. Это не живые цветы, щедро пахнущие в тёплом воздухе. Скорее каменные бутоны орхидей с горечью гелиотропа и отголоском туберозы. Эти цветы словно не растут в природе: вокруг них нет ни травы, ни сочных зелёных листьев. До них даже ветер не долетает. Они холодны и неподвижны. И только где-то глубоко, вполголоса, слышна роза — будто робко пытающаяся пробиться сквозь этот цветочный бетон, но почти безуспешно.
Я честно наносила аромат дважды, надеясь дожить до базы, но каждый раз через некоторое время, почти жалобно поскуливая, шла отмываться. Ощущение было странное: словно пчела, увязшая в липкой фруктовой мякоти, на которую сверху ещё пролили расплавленный карамельный леденец. Похожее чувство возникало у меня и при знакомстве с Venezia, где мадам Биаджотти засахаривала спелые вишни, добавляя к ним лёгкую горечь — видимо, чтобы сладость не казалась слишком прямолинейной.
Отдельная история — флакон. У меня миниатюра, возможно, дело в этом. Но крышечка-«камертон», которая так эффектно смотрелась на фотографиях, в реальности оказалась какой-то гибкой пластиковой деталью, больше напоминающей элемент дешёвого конструктора.